Можно ли быть мужественным, будучи чувствительным? Позволительно ли суровому отцу семейства уронить слезу умиления? Реально ли сочетать в себе тонкость душевной организации и силу духа?
Мир требует от мужчины быть резким. Дерзким. Сильным. Чтобы как за каменной стеной. И правда, кому спокойно за стеной из тонкой душевной организации или пушистого благоразумия? Первое столь тонко, что не выдержит и борзого взгляда — простого сигнала другого самца из породы тех, что нагло влезают перед нами на перекрестке с соседней полосы. А ведь реальный пацан закрыт для внешнего мира так же, как часовой у Вечного огня. Хочет ли часовой облегчиться, чешется ли у него нос? Или в последнем письме от любимой он прочел нечто, заставившее его всю ночь лежать, уткнувшись лицом в колючее одеяло? Этого не знает никто, и никому нет дела, ведь он — часовой, он — на посту. Мужчина тоже непроницаем, если, конечно, он сила, а не тряпка.
