воскресенье, 21 сентября 2014 г.

Счастье - как мы его понимаем?



Человек рожден для счастья, как птица для полета... Фраза столь же красивая, сколь и бессмысленная. Если птица рождена для полета, значит, змея рождена для того, чтобы ползать, рыба — для того, чтобы плавать, а человек, следовательно, — чтобы ходить, лежать и стоять. Конечно, я перегибаю палку, сводя фразеологию о прекрасном к банальному движению. Полет — в некотором смысле синоним человеческой мечты о возвышенном и прекрасном, о неограниченной свободе, о скорости, и все-таки поговорку можно оспорить.

Ощущение счастья - прекрасная вещь, но мы рождены для него в той же мере, как рождены для труда и слез, для болезней и горестей, для любви и вдохновения.

Знакомый писатель как-то поведал мне об эволюции своих отношений с категорией счастья. Когда он только начинал писать, он точно знал, что одно-единственное напечатанное стихотворение, всего одна опубликованная статья сделают его счастливым. Но проходили недели и месяцы, он посылал свои творения в издательства, а его упорно не печатали. Когда же это, наконец, произошло, он с удивлением ощутил, что счастья почему-то не испытывает. Он просто устал ждать, и теперь его могла обрадовать лишь публикация чего-то более солидного — скажем, серии рассказов или повести. Но прошло еще немало времени, прежде чем в печать подписали его первую повесть. Именно тогда он ясно понял, что для полного счастья ему нужна своя собственная книга. Момента появления книги пришлось ждать еще более двух лет, и выход в свет томика рассказов он снова воспринял совершенно спокойно.
Мой знакомый сделал вывод, что он попросту перегорал, не получая должного удовольствия от блистательного финиша.
Нельзя смеяться над анекдотом спустя сутки. Аналогичным образом и его ожидаемая радость успевала за это время сойти на нет. Вывод был вполне резонным, однако позднее, уже совместно, мы сделали вдруг иное открытие. Радость этого человека вовсе не сгорала и не таяла, она приносила свои плоды в то время, когда он писал. Задним числом припоминая свое творчество, мой приятель понял, что испытывал настоящий восторг при написании удачных строк, а иные литературные находки повергали его в счастливую дрожь. Следовательно,

• радость все-таки присутствовала, но не на финише, как он ожидал, а во время написания первого рассказа, первой повести и первой книги.

Этот человек ошибся в причинно-следственных связях, предположив, что только факт издания станет полновесной причиной его настоящего счастья, в то время как главные эмоции он испытывал непосредственно в процессе написания своих вещей.
Умалив ценность прямого созидания, в чем-то он, навер¬ное, даже потерял. Я уже говорил о том, что любая цель достаточно условна. Цель вовсе не оправдывает средства, скорее уж наоборот. Таким образом, важен процесс, важно движение, и именно от них нужно уметь получать максимальное удовлетворение. Попутно замечу, что истинным критерием труда для любого талантливого художника является не общественное признание, а свое собственное — в тот миг, когда приходит озарение. Во всяком случае, самому художнику (если он, конечно, действительно художник) должно быть хорошо известно, чего стоит признание — особенно в наше время, когда «промоушн» с рекламой в газете и эфирным временем значит гораздо больше, чем самый уникальный талант.
Подробно проанализировав вышеописанную ситуацию, мой приятель понял, что был без того вознагражден во время написания произведений, а ожидание будущего успеха лишь вытягивало из него энергию, принося в итоге недоумение и разочарование.
Помните строчку известной песни: «Ценой нелегкой счастье достаться нам должно, иначе не обрадует оно...» Так вот, по поводу «цены нелегкой» с автором песни можно было бы также крепко поспорить.
Счастье выстраданное и вымученное вряд ли можно именовать счастьем. Победой, достижением, результатом — да, но не счастьем, поскольку последнее представляется состоянием зыбким и летучим. Это ветерок, который можно вдохнуть грудью, ненадолго задержать и выпустить. И уж конечно, счастье не строится, подобно тяжелому бетонному фундаменту, что лишний раз подтверждает приведенная выше история писателя.
Работая на счастье, мы зачастую неважно себе представляем ситуацию, в которой искомое ощущение могло бы зародиться. Более того, не понимаем и не хотим понимать, что

счастье - всего лишь следствие успешной самореализации.

Я уже рассказывал, что, даже ставя перед собой конкретную цель, мы обретаем себя и свой смысл в движении к этой цели. Цель — стимул и точка, определяющая наш курс, но не более того! Потому что

счастье - состояние, которое по сути своей не может быть целью.

ибо оно — следствие. Нельзя объявить: моя цель — счастье. Это нелепо, смешно.
Стремясь к следствию, мы определяем изначально ложный ориентир. Возьмем, для разнообразия, негативные жизненные примеры. Богатые действительно любят деньги, но еще больше они любят сам процесс обогащения. Начальники и политики ценят свой пост, но доминантой в их помыслах являются ощущение власти и возможность пускать ее в ход. И конечно, никто из алкоголиков не любит похмелье, однако процесс возлияния нравится всем. Следовательно,

• конечная цель была, есть и будет второстепенным фактором в нашей жизни, на первом же месте будут всегда находиться процесс, движение

ЕСЛИ все вышесказанное не показалось вам достаточно убедительным, рассмотрите обратный пример. Скажем, случилась некая беда, опасно заболел ваш родственник, и вам плохо. В данном случае имеется ясная причина вашего несчастья — та самая злополучная болезнь. Ну а ваше горе — всего лишь следствие. Если получится устранить причину переживаний — помочь человеку справиться с болезнью, то исчезнет и повод для горя. В данном случае ведущую роль играют не ваши горестные эмоции, а та бедственная ситуация, которая столь сильно подействовала на вашу психику. И если вас спросят, что страшнее для вас — болезнь близкого человека или ваши собственные переживания, вы, конечно, укажете на болезнь. Она — первооснова вашего горя, и именно борьбе с ней следует уделять первостепенное внимание.
Еще один пример, связанный с хрестоматийным осликом, движущимся за подвешенной перед носом морковкой. Пытаясь приблизиться к лакомству, ослик может одолеть огромные расстояния, и именно это свойство придает значимость по-ставленной перед нами цели.
На пути к цели мы испытываем взлеты и падения, делаем чудесные открытия и набиваем синяки.

• Движение к цели дает возможность познавать счастье — причем не одно-единственное, а в десятках и сотнях вариантов.

Безусловно, счастливые моменты делают наш путь более азартным и приятным, но не будем забывать, что это все-таки побочный эффект. Как если бы мы вознамерились влезть на вершину огромной яблони, чтобы разглядеть окрестности, а по пути съели пару сочных яблок. Яблоки — фрукт замечательный, но не ради них мы влезали на дерево. И если развивать пример с осликом, то, поставив себя на его место, хитроумный человек мог бы съесть счастье-морковку в первые же секунды — и в итоге не сделал бы ни единого шага.

Павел Артемьев из книги "Психология самопознания. или Как найти формулу жизни"

Комментариев нет:

Отправить комментарий